Будут или не будут возникать препятствия на пути взаимопонимания родителей и детей зависит главным образом от общей психологической атмосферы в семье.
Можно условно выделить пять линий развития семейных отношений, типов социально-психологического климата семьи и соответственно тактик семейного воспитания. Хотя, конечно, существует множество переходных, стертых, промежуточных модификаций и вариантов.
Мы не имели в виду ничего подобного, используя термины "тактика", "стратегия", хотя и такая борьба иной раз имеет место. Бороться можно не только с кем-то, но и, что особенно важно, за что-то и во имя чего-то.
1. Диктат
Этот тип семейных отношений многократно и ярко описан на страницах художественной литературы. Мистер Домби у Чарльза Диккенса, старик Карамазов у Ф. М. Достоевского, Евграф Ширяев из рассказа
А. П. Чехова "Тяжелые люди", Джеймс Броуди у Арчибальда Кронина и вереница других столь же деспотичных отцов, годами тиранящих свои семьи, могли быть здесь превосходными иллюстрациями.
Однако с развитием цивилизованного общества все дальше уходят те крайние проявления семейного деспотизма, которые питали сюжетами и типажами многих писателей. И все-таки нельзя утверждать, что вопрос исчерпан. Диктат в семье, где одни ее члены подавляют у других самостоятельность, инициативу, чувство собственного достоинства, и сейчас может проявляться в формах, быть может, не столь резких, но достаточно определенных.
Никто не спорит родители могут и должны предъявлять требования к своему ребенку, исходя из целей воспитания, норм морали, конкретных ситуаций, в которых необходимо принимать педагогически и нравственно оправданные решения. Но максимальная требовательность старших должна сочетаться с максимальным доверием и уважением к нему в противном случае требовательность оборачивается грубым давлением, принуждением. Принятая теорией воспитания и восходящая к А. С. Макаренко формула "максимум требовательности максимум уважения и доверия" является убедительной альтернативой диктату в семейных отношениях.
Родители, предпочитающие всем видам воздействия приказ и насилие, неизбежно сталкиваются с сопротивлением объекта воспитания ребенка, который отвечает на нажим, принуждение, угрозы и другие жестокие меры воздействия своими контрмерами: лицемерием, обманом, вспышками грубости, а иногда откровенной ненавистью. Но даже если сопротивление сломлено, победа оказывается пирровой. Вместе со сломленным упорством оказываются сломленными, растоптанными многие ценные качества личности: самостоятельность, чувство собственного достоинства, инициативность, вера в себя и свои возможности.
Безоглядная авторитарность родителей, игнорирование интересов и мнения ребенка, лишение его права голоса при решении вопросов, к нему относящихся, все это гарантия катастрофической неудачи формирования его личности. Трудно предсказать судьбу молодого человека, оказавшегося жертвой подобной воспитательной системы. Может быть, вырастет подхалим, приспособленец, трус, может быть циник, хам, деспот. Может случиться, и выправится под влиянием каких-либо внесемейных влияний, и все обойдется без тяжких последствий.
Здесь можно было бы поставить точку, но как не сказать, что диктат в семье далеко не всегда подобен улице с односторонним движением. Ребенок может быть не только объектом, но и субъектом диктатуры.
Существуют семьи, в которых ребенок является настоящим маленьким тираном. Вообще-то нередко это происходит в семьях, где ребенок долго болеет и родители, проникнутые жалостью и состраданием, готовы сделать все, чтобы компенсировать то, чего лишила его болезнь. Или это может быть долгожданный ребенок, родившийся в семье немолодых родителей, потерявших надежду на потомство. Как правило, отказа такому малышу не бывает ни в чем, любые его требования безоговорочно выполняются.
Вот небольшой пример: Старый московский дом, асфальтовый дворик почти без зелени. Ребята играют в игру, ныне забытую: "двенадцать палочек" усложненный вариант пряток. Со второго этажа, из окна раздается женский голос:
Вовочка, иди обедать!
Молчание. Снова тот же голос:
Вовочка! Мы тебя ждем!
Никто не отзывается. В голосе женщины звучит отчаяние:
Суп остынет, Вовочка. Иди домой.
От стайки ребят отделяется веснушчатый подросток и, глядя наверх, кричит:
Не буду! Не хочу! Отстань!
Но, Вовик, ты же сегодня плохо завтракал! Я тебя жду. Иди домой, пожалуйста, Вовочка!
Опять молчание. Вовочка колупает ногтем цементный шов стены и, наконец, принимает решение:
Давай суп сюда! Здесь буду есть!
Ну, как же так, Вовочка Это же неудобно. Зачем же... Ну, хорошо, я сейчас тебе вынесу тарелку.
Женщина сдается. Не тут-то было. Новый приказ заставляет ее высунуться из окна, а мальчишек подойти поближе:
Спускай суп ко мне! На веревке!
Ребята замерли: что будет?
Вова, ты что, спятил? Да тебя сейчас... бросил один из них.
Последовал самоуверенный ответ:
А ты погляди, что будет, а после говори.
Сын лучше знал свою мать. Вскоре из окна медленно поползла вниз удивительно ловко обвязанная бечевкой тарелка супа (именно тарелка!) и утвердилась на коленях усевшегося на корточки мальчика. Таким же путем были спущены хлеб и ложка, завернутые в большую салфетку.
Он лениво хлебал суп и на удивленные возгласы товарищей обронил гордо:
А она у меня дрессированная! Не то что ваши!..
И тогда один из ребят, Борька, с криком: "Какой же ты гад!", ударом ноги выбил у него тарелку и съездил по физиономии. Тот с ревом убежал домой. Ребята разошлись, опасливо поглядывая на окна второго этажа.
2. Опека
По сути, диктат родителей и опека явления одного порядка. Различия в форме, а не в существе. Да, разумеется, диктат предполагает насилие, приказ, жесткий авторитаризм, а опека заботу, ограждение от трудностей, ласковое участие. Однако результат во многом совпадает: у детей отсутствуют самостоятельность, инициатива, они так или иначе отстранены от решения вопросов, их касающихся, тем более, общих проблем семьи.
Возникающий еще в раннем детстве импульс, почти инстинкт "Я сам", уступает место вялому безразличию: "Пусть мама, пусть папа сделают, решат, помогут". "Диктат снизу" деспотизм ребенка, о котором было только что сказано, это тоже оборотная сторона чрезмерной опеки, утверждающей ребенка в позиции маленького божка. Однако вовсе не обязательно опека порождает крайности деспотического поведения. Этого может и не быть, если родители не теряют чувства собственного достоинства и умеют заставить себя уважать. Но и в этом случае негативные последствия опеки как тактики семейного воспитания обязательно скажутся.
Вопрос об активном формировании личности ребенка отходит на второй план. На авансцену педагогического действия выходит другая проблема удовлетворение потребностей ребенка и ограждение его от трудностей. Опека как воспитательная тактика откровенный враг трудового воспитания, потому что опекаемого, прежде всего, ограждают от трудовых усилий и ответственности. Погубить человека с помощью чрезмерной опеки, в общем-то, легче, чем осчастливить.
Вспоминается остроумная сказка одного из современных писателей. Здесь фигурируют традиционные персонажи: отец, мачеха, родная дочка, падчерица. Конечно, мачеха стремится погубить постылую падчерицу и осчастливить любимую дочку. И, конечно, все это происходит при полном непротивлении отца, души не чающего в злодейке-мачехе. Однако сказка не течет по знакомому руслу.
Мачеха обнаруживает незаурядные способности и, во всяком случае, в социальной психологии семейных отношений превосходно ориентируется. Она устраивает так, что на перинах нежится не ее родная дочка, а ненавистная падчерица. Она же, эта падчерица, сладко ест, сладко пьет да на сводную сестрицу покрикивает. А та весь день в работе и в лесу, и в поле, и дома. Коварный план приносит свои плоды. Как и следовало ожидать, появляется прекрасный принц и, конечно же, влюбляется в скромную, работящую и умную мачехину дочку и со смехом отворачивается от падчерицы, дурехи, бездельницы и сладкоежки.
Что же, эта сказка имеет глубокий смысл и неплохо иллюстрирует возможные плоды опеки как системы воспитания.
Родители, которые постоянно озабочены тем, чтобы на их дитя не свалились какие-либо житейские трудности, чтобы не него, упаси боже, не дунул ветер повседневности, чтобы его не продуло в парной атмосфере семейной оранжереи, фактически делают всю работу за него. Они, по существу, отказываются подумать о серьезной подготовке подростка к столкновению с реальностью за порогом родного дома. А, следовательно, оказывают дурную услугу родному дитяти, которому, скажем прямо, никто в дальнейшем, кроме них, подстилать перинку не станет.
Но вот интересное обстоятельство. По данным психологических наблюдений, именно эта категория подростков дает наибольшее число срывов и "восстаний" в переходном возрасте. Как раз эти дети, которым, казалось бы, и жаловаться не на что, настолько вольготно они устроились в семейном гнездышке, начинают бунтовать против родительской опеки. В чем дело? Неблагодарность? Но она тоже должна иметь свои объяснения. Что же еще?
Однако объяснить это не так уж трудно. Как свидетельствуют данные возрастной психологии, центральным новообразованием в подростковом возрасте становится формирующееся "чувство взрослости", стремление если не быть, то во всяком случае считаться взрослым. Возникающая новая жизненная позиция подростка, который всячески стремится утвердить свою независимость, вступает в противоречие с повседневной опекой, и это становится почвой, порождающей конфликты и протест.
Вчера еще мать санкционировала выбор друзей, выбирала одежду и обувь по своему вкусу, заботливо заматывала шарфом шею и застегивала верхнюю пуговицу пальто ты подвержен простуде! проверяла домашние задания, тянула из рук тяжелый чемодан отдай папе, не забудь, что у тебя было расширение паховых колец, ты что, грыжу хочешь заработать! И это принималось как должное. А сегодня...+
Чтобы я такое надел?! Вы мне еще слюнявчик нацепите и пинеточки!
У нас все ребята ходят без шапок. Ну что ж с того, что восемнадцать градусов. У меня вон какие волосы густые, никакой мороз не возьмет.
Давайте договоримся раз и навсегда. Мой дневник не календарь нечего туда каждый день заглядывать. Слышал, слышал, как папа учился. Ваш аршин не международная мера.
По всем позициям афронт. И понять что-либо родителям трудно, и сделать ничего нельзя: все встречается в штыки подозрительно, непримиримо. Пожинаются плоды чрезмерной опеки; пружина, сжатая до предела, распрямляется, ломая сложившуюся систему семейных отношений. Бунт против ласковой опеки папы и мамы по своим последствиям мало чем отличается от борьбы против родительского жесткого диктата. Форма протеста может быть разной от холодной вежливости отстранения и отчуждения до грубого, безжалостного отпора. Это уже зависит от индивидуальных особенностей личности подростка и характера реакции родителей на складывающуюся ситуацию.
Трудно дать рецепт, как вести себя в этой критической ситуации родителям. По всей вероятности, нет такого рецепта, годного для каждой семьи. Одно очевидно следует решительно пересмотреть систему отношений с сыном или дочерью. Найти пути гибкого перехода от того типа общения, который характеризуется "моралью послушания", к типу отношений, специфических для общения взрослых людей.
Конечно, взрослому человеку крайне трудно преодолеть инерцию сложившихся отношений с детьми. Многие рассуждают так: "Какой же он взрослый, он и сегодня как следует шею и уши вымыть не умеет", "Взрослый, а копейки в жизни не заработал самостоятельно". Так-то оно так, да только взрослость эта меряется с двух сторон разными мерками.
Родители принимают во внимание относительную стабильность жизненной ситуации подростка (он был и остается школьником, материально полностью от них зависимым), наличие у него зримых детских черт "за моим-то не углядишь, так он пять ложек песку в чай бухнет!" и делают заключение: "какой же он взрослый как был несмышленым, таким и остался, даром что усы пробиваются". Скажем прямо, этот вывод и субъективен, и сомнителен.
Но, что важно подчеркнуть, конфликт не возникает в семьях, где, не отказываясь от контроля, без которого немыслимо воспитание человека, родители еще в младшем школьном возрасте сводят опеку до минимума. Если позволительно здесь такое сравнение, они, удерживая главные стратегические высоты семейной педагогики, а именно, контролируя соблюдение норм морали, заботясь, чтобы их ребенок не рос иждивенцем и трутнем, чтобы он выполнял свой общественный долг, хорошо занимаясь в школе, представляют ему максимальную самостоятельность в решении постоянно возникающих тактических задач, вмешиваясь лишь тогда, когда не вмешаться невозможно, и отнюдь не по каждому поводу и случаю.
3. Конфронтация
Можно было подумать, что в этой большой квартире идет многолетняя позиционная война+ Кто спорит вся жизнь человека состоит из побед и поражений, но если люди близки между собой, победа одного это победа всех, поражение переживается всеми на равных. Здесь было по-другому. Воевали между собой.
Не приняли? Так тебе и надо. Балерина! Это с твоей-то осанкой, фигурой! Шить лучше научись, с нескрываемым удовольствием выговаривает мать дочери, вернувшейся после неудачного дебюта в балетной студии.
Можете не сомневаться, что, когда у матери случатся неприятности на работе, она не найдет сочувствия у дочери счет будет оплачен той же монетой.
Все как на войне. Однако на войне, как правило, сильнейший выигрывает. Здесь в проигрыше обе стороны победы быть не может. "Холодная война", по мере того как дети взрослеют и начинают отрицать мораль послушания, переходит в "горячую". Силы сторон уравновешиваются: на грубость грубостью, на злорадство злорадством. Педагогический крах оборачивается крахом семьи.
Не хочется делать слишком пессимистические прогнозы все-таки иногда каким-то образом само собой улаживается и образуется, но окончательно расплата приходит только через много лет, когда беспомощные родители в свою очередь будут вынуждены подчиниться морали послушания, которую сумеют преподнести им вошедшие в силу и сохранившие бойцовские качества дети.
4. Мирное сосуществование
Четвертый тип тактики семьи мирное сосуществование с позиций невмешательства. Здесь все выглядит вполне благопристойно. У каждого свои дела, свои проблемы, свои трудности и успехи. Родители работают, дети учатся, у каждого своя сфера, своя отрасль деятельности. Никто не переходит демаркационную линию, могут быть лишь недоразумения. И казалось, такой тип отношений в семье надо только приветствовать.
Бывает, что родители даже испытывают гордость, поддерживая такой нейтралитет.
Мать рассказывает: "Сеня живет своей жизнью, я своей, (она в разводе с мужем).
Классная руководительница спрашивает: "Когда Семен вчера пришел домой?" Я говорю: "Кажется, в семь". "Ну, вот видите, а из школы ушел в два. Где он был, что делал пять часов?" Я не знаю, что он делал. Я его никогда не расспрашиваю. Нужно будет сам расскажет. Учится он неплохо, учителя не жалуются. Спрашивает ли он о моих делах, о моей жизни? Пожалуй, нет. А зачем ему это? У меня свое, у него свое".
Обособленность миров ребенка и взрослых нередко буквально декларируется, под это даже подводится "педагогический" фундамент пусть растет самостоятельным, независимым, раскованным, свободным. Как к этому отнестись? Бывают, разумеется, разные семейные обстоятельства. Признаю, что, в частности, у моей собеседницы были уважительные причины трудно воспитывать сына без отца. Но чаще всего в основании этого типа взаимоотношений пассивность воспитателя, который уклоняется от активного вмешательства, предпочитая комфортное и не требующее душевных затрат сосуществование с подростком.
Но ведь должен существовать и оптимальный вид тактики семейного воспитания
5. Сотрудничество
Да, это сотрудничество. Именно в ситуации сотрудничества преодолевается индивидуализм ребенка, формируются черты коллективиста. А это уже предполагает, что семья обретает особое качество, становится группой особого типа, превращается в коллектив.
Сотрудничество должно стать предметом специального анализа социальной психологии в контексте проблемы коллектива.
Именно такой способ организации связей старшего и младшего поколений, как сотрудничество, представляется оптимальным, а уж никак не опека, невмешательство и сосуществование.
